Авторизация

Демёхин Антон Владимирович
Город Глазго

Глазго – один из оживленных и наиболее космополитических городов в Европе, третий по числу туристов в Великобритании после Лондона и Эдинбурга. В Глазго привлекает всемирно известная коллекция живописи, прекрасные возможности для шоппинга, и самая бурная ночная жизнь в Шотландии. Необходимо увидеть всю роскошь творений хорошо известного архитектора Шотландии в стиле ар нуво Чарльза Ренни Макинтоша, чей неподражаемый стиль вызывает восхищение, такие как Лайтхаус (маяк), школа искусства. 

 
В Глазго типичная шотландская погода, очень часто непредсказуемая. Летние месяцы часто солнечные и достаточно мягкие, самый теплый месяц - июль. Однако погода может внезапно изменяться. Утро бывает туманным и влажным, а день - солнечным и теплым. 
 
Искусство и культура важны в жизни Глазго, где в изобилии находятся музеи и галереи (в большинство из них бесплатный вход). Вы можете выбрать и посетить любой из 20 музеев - это и музей религии, обновленную коллекцию Баррела и выдающуюся галерею Маклеллана. Визит будет неполным без покупок в дорогих магазинах, без посещения галереи современного искусства, или кафе первого класса в итальянском центре. В 1998 году жители Глазго выбрали Художественную галерею и музей Кельвингров своим любимым зданием в Глазго. В галерее хранится знаменитое полотно Рембрандта «Мужчина в доспехах». 
 
Сейчас в Глазго около 630 тысяч жителей. История Глазго богата и разнообразна и длится более 2000 лет. Из маленькой рыболовецкой деревушки на берегу реки Клайд Глазго превратился в центр мировой легкой и тяжелой промышленности и стал поистине интернациональным городом. Основанный христианским миссионером Мунго, Глазго стал и религиозным центром. Церковь, построенную Мунго, разрушили войны, которые сотрясали страну после его смерти. Сейчас Собор Глазго датируется 12 веком. Дом лорда Прованда, старейший дом в Глазго, был построен 500 лет назад лордом Провандом, служащим собора. Дом гордится своей историей и до сих пор с радостью приветствует посетителей. В 1451 году в Глазго был открыт университет. Город был полем для многих битв. В замке Бишопа сейчас расположена Королевская больница. Здесь в 1300, Вильям Уоллас («Храброе сердце») с 300 солдатами противостоял армии из 1000 английских рыцарей, пытавшихся захватить замок. Двумя веками позже замок снова стал ареной для битвы, когда две оппозиционные силы боролись за корону Шотландии, затем перешедшую к королеве Шотландии Мэри. Однако наличие огромных месторождений угля и железной руды определило следующие два века истории Глазго. 
 
Сейчас город принимает туристов со всего мира. К национальным богатствам также относятся прекрасный Концертный зал, международный центр конгрессов, научный центр, спортивная арена. Все это сочетается с уникальным дружелюбием и гостеприимством шотландцев, делающими город любимым местом для туристов со всего мира. 
Демёхин Антон Владимирович
Бунтарский мотив

Интервью с мастером вискокурни Bruichladdich Джимом МакЭваном

Нынешний мастер-дистиллер вискокурни BruichladdichДжим МакЭван сравнивает себя с героем Джеймса Дина из культового фильма 50-х «Бунтарь без причины». Правда, бунт в интерпретации маэстро несколько парадоксален: он нарушает порядки нынешние ради возрождения старинных традиций. Революция или реставрация? 

 
- Джим, вы родились и выросли на Айле. Кто же расскажет лучше о вкусе виски с вашего острова?
- О, вкус виски с Айла – это вкус земли и океана. Залежи торфяников дарят ему аромат дыма – фирменный знак местного виски. Влияние океана проявляется в цитрусовых нотках. Это характерно для всех островных виски – и для Talisker, и для Highland Park, например. Атлантические штормы обрушиваются на нас каждую зиму, воздух насквозь пропах солью, бочки, в которых выдерживается виски, пронизаны ей насквозь… Но соленого привкуса и в виски с Айла, и с других островов вы не найдете. Он будет именно цитрусовым. 
 
- Вы рассказываете об аромате дыма, но, насколько я знаю, в виски Bruichladdich его нет… 
- Вы правы. Он – единственное исключение, хотя вискокурен на острове множество. И все производят «копченый» виски. Все, кроме Bruichladdich.
 
- В чем секрет?
- В воде. Каждая вискикурня Шотландии берет воду из собственного источника, просто нет смысла устраивать производство вдали от водоема. Так вот наша вода – из горной речки; золотистого оттенка, как и сам виски. Она придает напитку мягкость и легкость. А вот «копчененьким» виски Bruichladdich не пахнет – торфяников, которыми славится Айла, в районе нашей вискокурни нет.
 
- И что же, все дело лишь… в воде?
- Конечно же, нет! Но представьте: мы переливаем пятнадцатилетний виски из бочки в бутылку. Крепость виски из бочки примерно 55?, а в бутылке должно быть 46?. Чтобы снизить градус, добавляем воду. Разве можно закрывать глаза на ее качество? 
Между прочим, мы – единственная на острове вискикурня, которая разливает виски непосредственно на острове. Все остальные бутилируются в Глазго. И какая, вы думаете, вода в промышленном городе?
 
- Бунтуете? Нарушаете корпоративные устои?
- Да. Мне очень близок образ Джима Старка из культового «Бунтаря без причины». Я такой же, только в отличие от героя, которого играет Джеймс Дин, причина, мотив у меня есть: честность. Прежде всего, честность по отношению к самому виски.
 
- Что это означает?
- Никаких искусственных красителей! Никакой холодной фильтрации!
 
- Чем так плоха холодная фильтрация? Ее сегодня многие практикуют...
- Разве то, что многие это делают, означает, что это правильно? НЕТ! 
Смотрите, если добавить в Bruichladdichводу, он начнет переливаться. А если слегка взболтать стакан, появится тонкий золотистый слой на поверхности. Это – «масло». Откуда оно берется? Из ячменя. Что оно дает? Неповторимую текстуру и 50% вкуса. Попробуйте дотронуться до «масла». А потом избавиться от одной-единственной капли, которая останется на кончике пальца. Да даже если вы будете трясти рукой, она не упадет! Теперь представьте, сколько же «масла» будет оставаться у вас на языке. Да его вкус останется во рту навсегда. Так зачем же от него избавляться? Вы что, рехнулись? 
А холодная фильтрация как раз и удаляет из напитка «масло»…
 
- Раз уж мы стали сравнивать ваш виски с другими, расскажите, почему Bruichladdich использует 70-процентый спирт, тогда как все остальные вискикурни обходятся 60-процентым?
 – Мы действительно используем 70-процентый спирт. Попробую объяснить, в чем тут дело… Придется немного посчитать. Смотрите, 90% шотландского виски – купажированные и лишь 10% – односолодовые. Для купажей используют по большей части пятилетний виски. Вывод: 90% шотландского виски – пятилетней выдержки. 
Идем дальше. Купажи производят крупные компании, к примеру, тот же Johnnie Walker. Представьте, что вы и я – две таких компании-монстра. Вы хотите немного моего виски, я – вашего. О деньгах при этом речи нет, натуральный обмен. Разумеется, мы должны договориться о крепости спирта, иначе не сможем сделать купаж. 
У Diageo – 38 вискикурен, у Pernod Ricard – 25. А Bruichladdichмаленькая, но независимая. Мы с гигантами не общаемся. И ничего нам от них не нужно. И потом – это просто сумасшествие! Зачем помещать воду в бочку и ее выдерживать? Я так не хочу!
 
- А как хотите?
- По-своему. Виски выдержкой в пятьдесят лет для нас – не проблема. Правда, к тому времени я уже буду делить с небожителями «ангельскую долю». Знаете, по официальным статистическим данным правительства Шотландии ежегодно 160 миллионов бутылок виски просто испаряется! Так что когда мастера вроде меня уходят из жизни, они уверены: «наверху» всегда найдется для них глоток-другой виски. Потому-то мне и неинтересно купажирование. Я о себе забочусь.
 
- Знаменитые ограниченные серии Bruichladdich, как создаются они?
- Вы знаете, это больше всего похоже на работу дизайнера. Мы экспериментируем с солодом. Мы смешиваем виски разной выдержки. Мы тратим тысячи фунтов стерлингов на самые разные бочки, если считаем, что они нам нужны. Вот, например, The Yellow Submarine 14-летней выдержки. Он выдерживался в бочке из американского дуба 12 лет, а когда пришел срок, мы перелили его в бочку из-под испанского вина – еще на 6 недель.
 
- Это уже какая-то алхимия…
- Я хочу придать своему виски экзотический, возбуждающий вкус. Каждый раз изобретаю что-то новое. Главное – Bruichladdichдолжен оставаться уникальным и непохожим на другие виски. Знаете, это как в индустрии моды…
 
- А вы – дистиллер-кутюрье?
- Точно.
 
- Продолжим аналогию. Вы проработали на Bowmore целых 37 лет, если не ошибаюсь. Что же заставило сменить один «модный дом» на другой?
 – Да, в Bowmore прошла целая жизнь… Я делал там абсолютно все: разминал солод, высушивал его, дистиллировал, купажировал, был бочкарем. А потом меня позвали в Bruichladdich, позвали люди, покупавшие вискикурню. Разум кричал мне: «Джим, откажись! Безумие! Это старая вискикурня, она была закрыта 8 лет, она на пороге своей смерти!» 
Как раз тогда мне предложили работу в Suntory. И часть меня, я-прагматик твердил: «Соглашайся! Это хорошие деньги!» Но прошло бы полтора года, и – пенсия, для той работы возраст уже не тот. Да и не по сердцу она мне была… 
Работа же в Bruichladdich… Речь шла о моей страсти. Хватило лишь единожды проговоренного (не вслух, про себя): «Не думай о деньгах», и решение было принято.
 
- Не пожалели – хотя бы разок – о принятом решении?
- Нет, тут же речь совсем о другом… Позволю себе аллегорию. Ты приходишь на танцплощадку и видишь в углу пожилую даму, которую никто не приглашает. Оркестр играет медленную музыку. Я прошу ее потанцевать со мной. И пока мы танцуем, она становится красивее и красивее, самой красивой дамой на танцах. Эта дама – Bruichladdich.
 
- Когда создаете виски, тоже руководствуетесь не разумом, а чувствами?
- Да так всегда и бывает! Потому люди и влюбляются: сердце одерживает верх над мозгом. Был один лишь вопрос: могу ли я сделать виски интересным и захватывающим? Я же все решения принимаю в одиночку, решаю, и тут же мой новый план начинает выполняться. Любая моя идея может превратиться в виски.
 
-Вискикурня Bruichladdich не самая крупная, а я слышал, что рабочих мест у вас больше, чем у соседей-конкурентов. В чем же тут дело?
- Мы делаем виски точно так же, как его делали в 1881 году, когда была построена вискикурня. Нас – 40 человек. Это самая большая команда на Айле. Но мы же и бутилируем виски сами, единственные на острове. Да и во всей Шотландии таких вискикурен, не считая нашей, всего две. Моя мечта – чтобы те, кто родился на острове, могли найти здесь работу. Ты отправляешь виски бутилироваться в Глазго, и где появятся рабочие места? Понятно же, что там! Вот если бы все вискикурни Айла бутилировали виски на месте, это сколько же людей было занято на производстве! Молодежь бы не уезжала. А тот, кто уехал, мог вернуться.
 
- Забавно: вы регулярно нарушаете негласные корпоративные порядки. А на деле – настоящий ретроград, в хорошем смысле этого слова.
- Просто виски не терпит всех этих новомодных штучек: промышленный бум, глобализация, маркетинг, PR… Я очень горд тем, что сейчас расскажу. Мой дедушка, Джон МакЭван, высушивал солод в Bowmore. У меня даже есть фото, где он за работой в 1928 году. Я провел много-много-много счастливых дней, высушивая солод в Bowmore. А позвольте спросить, сколько вискикурен в Шотландии сегодня использует floor malting (традиционный метод соложения ячменя)? По всей Шотландии их пять: Balvenie, Highland Park, Bowmore, Springbank и Laphroaig. Скоро Bruichladdich станет шестой. Мы сейчас восстанавливаем солодовый завод.
 
- Почему вам так важно использовать floor malting?
- Я расскажу вам всю правду. Я очень люблю говорить правду. Потому что вокруг нас – сплошное вранье. Везде! Оно просачивается отовсюду. Невероятно! Иногда я падаю на диван, хохочу, держась за живот, и приговариваю: «Ох! Ох!» Если принимать всерьез все, что говорят люди… поверишь, что и Микки Маус производит виски. Я уже сам почти в этом уверен. Так вот, о floor malting. В марте фермеры сажают ячмень, а в августе его уже можно собирать. Ячмень отвозят на ферму, в огромное хранилище. Но прежде надо его высушить (влажность должна быть 12%, а у только что собранного она порядка 14–15%). Лишь после того, как зерна «пройдут» через сушильные аппараты, они отправятся в хранилище «на отдых». Спустя 12–15 недель семечко просыпается, оно готово к новой жизни. Тогда-то ячмень и поступает на вискикурню, в собственный «цех» floor malting. 
Например, на Bowmore ячмень привозят на грузовиках… Он попадает в большой резервуар, к нему добавляется вода, и 36 часов зерно ее впитывает. Когда вода заканчивается, подливают свежую, из реки. Разбухший от влаги ячмень отвозят в специальное помещение, где рассыпают на бетонном полу. В Bowmore мы раскладывали 75 тонн ячменя на трех этажах, площадь каждого была 600 м2. Важно, какова будет толщина слоя ячменя. Когда на улице холодно, вы одеваетесь теплее, так? Зимой в Шотландии довольно промозгло. Значит, нужно уложить побольше ячменя, чтобы ему было теплее: где-то 10–11 дюймов (25–27,5 сантиметров) слой. А летом достаточно и 7 дюймов(17,5 сантиметров). В тепле пропитавшийся насквозь водой ячмень начинает вырабатывать сахар. Через неделю, а летом и дней через пять ядро полностью превращается в сахар – основу для производства спирта. Потом ячмень отправляют в сушильную – комнату с подогреваемым полом. Двое суток солод сушится. И лишь затем отправляется в отделение для затирания солода. Весь этот длительный процесс и есть floor malting. Как же я хочу запустить его и на Bruichladdich! Это очень интересная и, главное, красивая сторона нашего бизнеса. Плюс – воспоминания о дедушке.
 
- Дедушка научил вас основам основ?
- Нет, я совсем не знал его. Он умер, когда я был младенцем. 
Но дорога в мою школу проходила мимо вискикурни Bowmore. И всякий раз, проходя мимо, я заглядывал внутрь через окно: мне было любопытно, что же там происходит. Стекол на окнах не было – только проволока. В один прекрасный день мне сказали: «Джим, мы не справляемся – нам не хватает рук. Не ходи сегодня в школу, иди сюда и помоги!» И я пошел. Целыми днями я только и делал, что «подметал пол», перемешивая солод, чтобы он лучше просушился. В конце рабочего дня мне давали какую-то денежку и просили: «Никому не говори!» Я покупал на этот первый заработок сладости и радовался жизни. А когда возвращался домой, от меня пахло солодом, торфом, виски и табаком –прокуривали коллеги. Понятно, что в школе такие ароматы не подхватишь. Пороли меня ежедневно… Пока я не стал умнее: просто носил в рюкзаке сменную одежду, в которую переодевался, приходя на вискикурню. Мне тогда было лет 9, может, 10… А в 15 лет я уже стал официально работать в Bowmore. Так и началась моя карьера.
 
 
 
 
Джим МакЭван рассказывает красивую легенду: будто скала неподалеку от вискикурни Bruichladdich – старейшая в мире, ей 900 миллионов лет. И когда-то (в те времена, когда на нашей планете было всего два материка, Лавразия и Гондвана) была эта скала частью Северной Америки. Ну а потом – «приплыла» в Шотландию. 
По этой удивительной скале течет река, из которой берут воду для производства виски Bruichladdich. Как большинство легенд, эта не нашла научного подтверждения. Оказывается, выяснить, какая же из скал – сама древняя, никак нельзя: погрешность при определении возраста геологических пород обычно порядка 20 миллионов лет! К тому же, если уж на то пошло, то самыми архаическими каменистыми отложениями на нашей планете считаются гранитные выступы в Австралийских Альпах. Что же до путешествия через Атлантику, то изрезанное побережье Западной Европы действительно в некоторой степени дополняет рельеф восточной части Северной Америки – чем-то похоже на пазлы. Да вот только столь малые в географическом масштабе острова, как Великобритания (что же говорить об Айле!), возникли, скорее всего, не так уж давно (по меркам истории планеты Земля, конечно же). И, скорее всего – из-за вулканической активности. 
Но услышанная от безмерно обаятельного и харизматичного Джима, эта история даже самому отъявленному скептику покажется истинной правдой.
В фильме «Бунтарь без причины» есть короткая, но очень важная сцена. Главный герой попадает в полицейский участок, но весь свой бунтарский пыл обрушивает вовсе не на стражей постылого порядка (что может быть логичнее!), а на свою собственную тень. Именно с ней он вступает в непримиримый кулачный бой. 
Разве обычная логика применима для такого героя? Пожалуй, похож на своего кинематографического любимца и Джим: он так же жаден до жизни и хочет объять весь мир, чтобы заключить его в бутылку с виски.
 
Стоит прислушаться:
«Бывает, я пробую виски – он созрел. Он провел много лет в темноте и, наконец, увидел свет, поэтому я спрашиваю: «Ну и как тебе все это?» И внезапно понимаю, что ему здесь не нравится. Война в Ираке, бедность, голод... На какое-то время я теряюсь, не знаю, как поступить – не отправить ли виски обратно в бочку до тех пор, пока все не изменится?..»
Виски – это кровь Шотландии; главное в нем – не технологии, не ингредиенты и не бочки. Главное – люди, которые его делают. Люди и их эмоции.
«Если тратишь 50 фунтов на виски, потрать 3 фунтана стакан и 1 фунт на хорошую воду».
 
2006 год